?

Log in

Самым простым и нужным среди всего этого мельтешащего несущегося в разные стороны потока оказывается, вопреки ожиданиям, возможность честно и не в пустоту сказать "Я устал", "я боюсь", "помоги мне", ..., ... .
В реальности же внутри появляется железобетонный блок, который не дает произнести ни слова, стекленеют глаза, сжимаешь челюсти и, задержав дыхание, снова ныряешь под лед
ВЕЧЕР

О счастье мы всегда лишь вспоминаем.
А счастье всюду. Может быть, оно
Вот этот сад осенний за сараем
И чистый воздух, льющийся в окно.

В бездонном небе легким белым краем
Встает, сияет облако. Давно
Слежу за ним... Мы мало видим, знаем,
А счастье только знающим дано.

Окно открыто. Пискнула и села
На подоконник птичка. И от книг
Усталый взгляд я отвожу на миг.

День вечереет, небо опустело.
Гул молотилки слышен на гумне...
Я вижу, слышу, счастлив. Все во мне.

1909, И.Бунин

No resistance from now on

Новая яркая ступень в жизни, путь к себе, яркое чистое небо над головой, много ветра и скорости, утр бегом, вечеров пешком, и нежная любовь к самым дорогим и близким.
Все лишнее отсеивается само собой, уже не страшно отпускать и "что думают", уже нет детских попыток лечить кого-то своим теплом, если другой того не хочет, и пытаться его изменить. "Отпускаю - улетай".
Отстраненность, созерцание, ежеминутная радость, никаких привязанностей, понятие ревности "к чему-то" погребено под толстым слоем добрых вкусно пахнущих страниц, добрых встреч и взглядов, улыбок, объятий незнакомцев и новых знакомых, которые в сотни раз светлее, чем можно себе представить, и в тысячу раз искреннее, чем можно мечтать.
Новое, по-настоящему свое дело, новая музыка, новое тело, новые увлечения, новые мысли, новая запредельно неизменная свобода.

А впереди - реки, скалистые берега, озера, сопки, солнце и потрескивающие в охристом пламени поленья.

парашюты

Этой весной я успела поболеть четыре раза, выучить и сдать страшную кандидатскую философию, побороться с паническим страхом высоты на шатких коммуникационных трубах над бушующей рекой, полюбить снова и заново, четыреста раз во всем разочароваться, простить себе и не только то, что не удавалось простить годы и годы, вытравить значительную часть мозговых тараканов, выбирая между мозгом и сердцем не послушать в итоге ни одного из них, проехать на велосипеде все то, что я раньше проезжала лишь на роликах, миллиарды раз испытать огромную нежность к незнакомым или малознакомым людям, съесть гору печенья в чудесном местечке на Никольской, выпить несколько литров ядреного крепчайшего пуэра, встретить порядка тринадцати рассветов, провести несколько суток в крепких объятиях русского корпуса, удержаться и не потерять сознание раз девятнадцать, налить валокордин вместо эвкалиптового масла в аромалампу, побывать в муз.школе родной сто тыщ раз, накосячить раз тридцать восемь, исправить все косяки молча и сразу, научиться сильно скучать и признаваться себе в этом, убедиться, что женщины - самый сильный пол, обозвать молодящуюся бабушку клюшкой в ответ на ее причитания "я старуха", услышать и увидеть наконец свой собственный голос в нормальной концертной записи и тут же эту запись потерять, успела ужасно мизерное количество объятий, но зато вот некоторые из них стоили целой жизни..
Еще успела научить любимую самую ученицу до уровня годовых пятерок по всем языкам, забить на некоторые направления своего обучения, влюбиться в экзаменатора и еще в одного лектора, протанцевать успела несколько ночей-вечеров в совершеннейшем упоении и босиком, открыть купальный сезон вместе с недорастаявшими льдинами, порыдать без причины на красной площади и вообще вылить цистерны слез без причины а просто от вида рассвета/собственных рук/даже без всякого вида, похудеть, потолстеть, опять к превеликому сожалению похудеть, подарить незнакомому человеку букет подсолнухов, снова научиться умиляться, откликаться на полуторагодовалое "тетя Дуня", познакомиться с чудесными людьми, промокнуть насквозь два раза под дождем, разочароваться в двойных радугах, прошлепать босиком от лубянки до тверской в чудовищный ливень, понять, что ничего не знаю о себе и собственной жизни, впервые озаботиться вопросом будущего, спеть с любимым саксофонистом пару раз в крутых местах, заснуть с гитарой у костра на берегу под деревом и отпустить себя.
А посаженное зрение, убитое здоровье, взорвавшаяся от учебы голова и все прочее вычеркиваются из этого стройного ряда, потому что дураки))
Возвращаюсь
Нафигнафигнафигнафигнафиг

свободаааааааа!!!!!

Боже, какой ветер в волосах, какая скорость, какой асфальт, какая трава, какое солнце!!

Как легко дышать!!

Берегитесь, философы, я иду на вы.


Порох в венах, смех, не оглядываться, только вперед, красивые люди вокруг, искренность, отдать швартовы и выкинуть мусор.

Вер, ты была очумительно права:)

PS сегодня удостоилась наименования "стерва", а потом "умная женщина", ура, день удался)

once upon a time a few mistakes ago (c)

Неожиданные кулинарные рецепты с крупами, "засунь-в-кашу-все-что-нельзя" и тазик холостяцкого пайка на сутки.
Zum Beispiel, гречка с горчицей, сыром, яйцом, специями и авокадо. Muy rico.
Dios, как же я люблю еду.
Y hacerme la tonta.

Кефир взбесился и кефирит в два раза быстрее, в моих венах уже вместо эритроцитов кефир.
Вместо слова "кайф" и производных мне всюду видится кефир.
Кстати, кому кефира?

Впервые разговаривая по-испански тупила потому, что все фразы в голове рождаются на немецком.

Я ужасно, ужасно скучаю. Кто бы мог подумать.
Que vuelva mi hermanita pronto.

С каким зажигательным надрывом поют некоторые про "llorar'as, lo se, no me olvidar'as", ноги в пляс, прям что ни разбитое сердце - то счастье, радость, и разноцветные осколочки повсюду, ух, красота, праздник души, аргентинки соблазнительные и море текилы.
Была бы, скажем, мексиканцем - каждый день разводилась бы.


У меня философические истерики, меня выносит от одного вида Д., который режет грибы со словами "ну мы же их не курим, а просто режем", от одного слова "субстанция" и от одной мысли про Рассела.
Ну и, да, Эмпедокл, считая себя богом, бросился в вулкан, чтобы умереть богически, но вот беда, боги его чуть было не послали, потому что он, мать его, был в сандаЛЯх. Хорошо хоть разулся, pobrecito.

***
"i knew you were trouble when you walked in
so shame on me now"

о рельсах и шпалах

Провожать уходящий поезд это само по себе странно, потому что ты должен быть вроде как в нем.
Когда я провожала Тоса в Крым, я не чувствовала, что кто-то уезжает, наверное потому, что куча незнакомых мужиков меня не интересовала, а то, что бородой-зарос вернется оттель еще более про(на-?)качанным и загорелым не вызывало никаких сомнений. Да и виделись мы с ним в тот период куда чаще, если практически отсутствовали в Москве (так всегда бывает, живешь, например, в соседнем доме с Васей Пупкиным, и три года не видитесь, а как он в командировку на полдня, так срочно надо встретиться).

А сегодня я провожала мелочь кудрявую в тот же самый Крым с того же пути, только вот вагон не совпал, и ощущалось это куда более надрывно и мозговыносяще. Наверное потому, что сначала я едва успевала с затянувшегося экзамена, потом сестрюндель вспомнил, что нет еды и воды в поезд, у нас обеих нет денег и нет лишних килограммов, которые можно спокойно потерять, валяясь в плацкарте/в переживаниях.
Поэтому я бегала с коллинзовским словарем наперевес по окресностям вышки-курского в поисках нужного банка, нетупого непереполненного магазина, открытого подземного перехода и прочая, сердце тем временем тихо заунывно просилось куда-нибудь поближе к дифибриллятору и вылезало через уши.

Пока я искала вагон, четырнадцать раз споткнулась о целующиеся парочки (некоторые целовались за компанию, из числа провожающих, типа, ну, и мы тоже жахнем на дорожку, и пофиг, что нам обратно в метро).
Сестра при виде запыхавшейся паровозины с тюками (то есть меня) сказала: "О, хавчик пришел!". Усадили детоньку, надавали шоколадок и еды, чуть не забыли деньги (и правда, зачем ей ваще деньги в походе, разве что костер разводить, натурально).
Затем мы с мелочью тоже решили попсово поцеловаться на прощанье, и за три минуты до отъезда поезда мне предстояло преодолеть тринадцать вагонов, чтобы помахать ушами остальной части экспедиции.
И вот в воздухе пахнет уже скипидаром, валокордином и машинным маслом, поезд пукает и фыркает, похихикивая надо мной-летящей, диалог в стиле "привет" - "уже пока" и поезд отчаливает.

Встречаю Ма, которая таки не успела пожамкать дочь перед отъездом, ползем к машине, и тут-то я и вспоминаю о том, что не вручила самое важное: зеленый шарик. Самое нужное, чертвозьми! Зеленый же шарик же! Ну как же так же. Ни еда, ни вода, ни деньги не имеют такой гигантской ценности, как зеленый шарик, который я, старый склеротик, забыл вручить.

И вот туууут-то и накрывают наш мчащийся по садовому тарантас слезы, сопли, нюни, страдания по поводу дальних берегов и заоблачных высот горных, тоска по стертым мокрым ногам, копченым шмоткам, родным кудряшкам и добрым глазам.
А зеленый шарик сидит и подмигивает.

Чего остается, будем с ним учить философию, мать всех наук, чтобы не дай бог нас не обвинили в отсутствии эмпатии к Кьеркегору, как сказала Е.В.

Хорошо забытое старое

Черная гитара с металлическими струнами
Грязи по колено и чумазая собака, которая прыгает сразу на голову и ты уже тоже чумазая собака
Берег реки, на котором два года назад девушки в сарафанах-купальниках-венках, шесть лет назад земляника и голые купания средь бела дня
Невероятно жгущие А. и Т., лекции под дружный хохот, все на своих местах, швабру в руки и драить палубу
Искать интересное в трудном и занудном: детская игра, развлеки себя сам
Впервые за много недель штаны вместо юбок
Удивление простым вещам, осознание каждой минуты
Внутреннее спокойствие и равнодушие к лишнему
Колокольный звон, голуби, каменные плиты старого пола, солнечный свет сквозь пыльные окна
Красивое в малом, творить и впитывать
Недочитанные книги возобновляются с того самого места, на котором решаются все вопросы
Много музыки вновь настроенного фортепьяно
Забытые незабываемые Григ и Прокофьев
Темно-русые волосы оттенка двухгодичной давности
Море старых фотографий
Уверенность в неновых мыслях

Африка

Ты говоришь,я давно не пишу - вот, пишу:)

Говорят, если цветы долго не поливать, они становятся кактусами. Не люблю быть кактусом.
А еще говорят, что не бывает реки без берегов. Наверное, так и получается море. Mar adentro.

Дройзен и Фитцджеральд в оригинале великолепны,
оказывается, кефир это вкусно,
а вот таблетки это невкусно, зато разноцветно,
а еще фасоль и шпинат с орехами вкусно,
а еще стрыкало отчаянно веселит в два часа ночи,
а еще я люблю эту нескончаемую зиму с ее шизоидной погодой и внезапными снегопадами,
я люблю, когда носят сделанные моими руками украшения и сшитую/связанную мною одежду,
я люблю, когда очередная коллекция наконец распродается и деньги отправляются к тому, кому они нужнее, чем мне,
я люблю слушать неожиданную музыку и играть еще более неожиданную,
я люблю, когда от меня не ждут вечного сопрано и когда я не теряю сознание по дороги от сквера к дому,
я люблю, когда меня ждут в неожиданных местах и кормят,
я люблю быть как дома не дома и спать на полу и кутаться во все что под руку попадется,
я люблю валяться у Т.на кровати и ее визбора,
я люблю много_одеял, запах эвкалипта, клавиши, струны и чуть замерзающие пальцы,
я люблю дышать в открытое окно, спиной чувствуя контур исчезающей стены, в которой растворяется тенями плавно втекающая улица